Вот история Галактической цивилизации в кратчайшем и самом поверхностном изложении. Наша собственная история, кажущаяся нам столь важной, есть не более чем запоздалый и тривиальный эпилог, хотя и сложный настолько, что мы не смогли прояснить ряд подробностей. Представляется, что многие из более старых и менее решительных народов отказались покинуть свой дом; среди них были и наши прямые предки.

Большинство этих рас пришло в упадок и к настоящему времени исчезло, хотя некоторые, быть может, еще существуют. Наш собственный мир едва избежал такой же судьбы. В течение Переходных Веков – а они длились на самом деле миллионы лет – знания прошлого были утеряны или намеренно уничтожены.

И уж его работе не дадут истлеть. — Я знавал человека, который составил этот рисунок, — сказал Хедрон. Пальцы его все еще блуждали по поверхности мозаики, исследуя ее трещинки. — Странно то, что я помню сам этот факт, но в то же время совершенно забыл человека, о котором мы сейчас говорим. Надо полагать, он мне не больно-то нравился, поскольку я, судя по всему, стер память о нем из своего сознания. — Он коротко рассмеялся.

Но пока будет доставать энергии на работу Банков Памяти, пока содержащиеся в них матрицы будут контролировать образ города, физическая структура Диаспара не изменится. – Но ведь какие-то изменения были, – запротестовал Элвин. – Многие здания со времен постройки города были разобраны, вместо них воздвигнуты новые. – Конечно. Но только путем сброса информации, хранящейся в Банках Памяти, и установки затем новых образов.

В общем, я упомянул обо всем этом только для того, чтобы продемонстрировать, как город сохраняет себя физически.

Вся суть в том, что в Диаспаре есть аналогичные машины, сохраняющие нашу социальную структуру. Они следят за всеми изменениями и корректируют их прежде, чем те станут слишком заметными. Как они это делают. Я не знаю. Может быть, они отбирают тех, кто появляется из Зала Творения.

Ну вот, так я и знал, что этот кусочек того гляди отвалится. Хедрон ухитрился отколупнуть сколок позолоченной плитки и, казалось, был страшно доволен этим актом мало кого трогающего вандализма. Он бросил крохотную чешуйку наземь: — Вот теперь роботам-уборщикам будет над чем потрудиться.

Не понимаю, – сказал Элвин, забыв на миг, что робот будет действовать, только получив точный приказ или вопрос. Овладев собой, он спросил: – Что закрыло приемники. Буквализм роботов может раздражать не меньше, чем людская многоречивость. Однако прежде, чем Элвин собрался продолжить допрос, вмешался Хилвар. – Прикажи ему поднять корабль – да помедленней, – сказал он настойчивым голосом.

Элвин повторил команду.

Ощущения движения не возникло – но так было. Затем изображение на обзорном экране медленно восстановилось. Несколько секунд оно оставалось расплывчатым и искаженным, но увиденного было достаточно для того, чтобы покончить с дискуссией о посадке. Равнина уже не была гладкой. Точно под ними образовался огромный бугор – и бугор этот был распорот у вершины, там, где из него вырвался корабль.

Гигантские псевдоподии вяло колыхались у места разрыва, словно стараясь вновь уловить только что ускользнувшую добычу.

Глядя в изумлении, смешанном с ужасом, Элвин различил пульсирующее алое отверстие, окаймленное бичеподобными щупальцами; они бились в унисон, сгоняя все, что попадалось в пределы их досягаемости, в эту разверстую утробу.

Неожиданно череда этих колонн вдруг изменила свое направление под безупречным прямым углом. Олвин по инерции проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс. И снова колонны продолжали тянуться все тем же непрерывным забором, разрезая пейзаж,– все на том же расстоянии одна от .

Он прошел лишь немного и понял, что Алистра даже не пытается идти за. Она стояла и смотрела ему вслед. Ее позаимствованный плащ бился на ветру, одна рука слегка прикрывала лицо. Элвин увидел, как дрогнули ее губы, но слова не долетали до. Сперва он оглянулся с изумлениям, затем с нетерпением, смешанным с жалостью.

То, что говорил Джезерак, было правдой. Она не могла последовать за. Она поняла смысл этого удаленного светового пятна, сквозь которое в Диаспар врывался ветер.

Едва вымолвил. — Мне пришлось бы спуститься и изучить ее, а уж тогда я тебе отвечу,– деловито сказал Хилвар. — Может статься, что это какая-то примитивная форма жизни, ну что-нибудь вроде родственника нашего друга там, в Шалмирейне.

Но что же это. – Это похоже на какой-то рефлектор. – Но он совсем черный. – Лишь для наших глаз, не забывай. Мы же не знаем, какими лучами они пользовались. – Но ведь должно быть еще что-нибудь. Где же крепость. Хилвар указал на озеро. – Погляди хорошенько, – произнес. Элвин всмотрелся в дрожащую гладь озера, пытаясь проникнуть в скрытые под водою тайны. Сперва он ничего особенного не увидел; затем у края, на мелкой воде, он различил едва заметную сетку теней и отсветов.

Он сумел проследить ее на некоторое расстояние, пока ближе к центру озера все следы не затерялись в глубине.

Темное озеро поглотило крепость.

Он быстро перебрал в памяти происшествия последних недель. Нет, в его недавних поступках не было ничего, могущего вызывать эту неуверенность, это чувство неясной тревоги, словно окутывающее Эристона и Этанию. Джезерак, впрочем, отлично ориентировался в ситуации. Он вопросительно взглянул на Эристона и Этанию, с явным удовлетворением увидел, что им нечего больше сказать, и начал речь, которую подготовил уже годы.

– Элвин, – сказал он, – в течение двадцати лет ты был моим учеником.

Я, как мог, старался научить тебя обычаям города и посвятить в принадлежащее и тебе наследие.

Он начал свою хиджру на небольшом, но стремительном корабле, считавшемся одним из самых быстрых среди звездолетов всех времен. В изгнание он взял с собой и другой шедевр галактической науки – робота, который сейчас рассматривал Элвина и Хилвара. Никто не представлял себе всех талантов и возможностей этой машины.

До некоторой степени она стала, в сущности, “вторым я” Учителя; без нее, вероятно, учение о Великих потерпело бы крушение после его смерти.

Они скитались вдвоем среди звездных облаков извилистыми путями, которые в итоге привели (и, конечно, не случайно) в тот мир, откуда вели свое происхождение предки Учителя. Об этой саге были написаны целые библиотеки, и каждая работа вдохновляла множество комментаторов до тех пор, пока, подобно цепной реакции, исходные тома не оказались погребенными под горами толкований и аннотаций.

Учитель посетил многие миры и приобрел последователей среди многих рас.

Его личность, видимо, была могучей и безмерно привлекательной, если он смог вдохновить в равной мере как людей, так и негуманоидов. Без сомнения, религия со столь обширным кругом поклонников должна была включать в себя много прекрасного и благородного.

Он переживал те же чувства, что и в башне Лоранна, когда взглянул на девственную пустыню и увидел звезды, взявшие в полон небо. Тогда он едва кинул на неведомое беглый взгляд. А вот теперь — он приближался к .

Это все, на что мы можем рассчитывать, если только не собираемся оставаться здесь до конца жизни. Это было справедливо: они пытались установить контакт с разумом, а не проводить археологические исследования. Первая задача при благоприятном стечении обстоятельств могла быть решена за несколько дней, вторая же потребовала бы многовекового труда армии людей и роботов. Двумя часами позднее они, к собственному удовлетворению, покинули планету.

Даже когда здесь бурлила жизнь, подумал Элвин, этот мир бесконечных зданий должен был выглядеть подавляюще.

Не обнаруживалось никаких признаков парков или других открытых мест, где могла бы существовать растительность. Этот мир был совершенно стерилен, и трудно было вообразить психологию обитавших здесь существ. Элвин решил, что если следующая планета окажется такой же, он, вероятно, не станет продолжать поиски.

Но как раз следующая планета являла поразительный контраст с первой. Она находилась ближе к светилу и даже из космоса казалась горячей. Частью она была покрыта низкими облаками, что указывало на изобилие воды, но, с другой стороны, путешественники не обнаружили и намека на океаны.

Может ли он вернуться к основанию города и пройти через вуаль, отъединяющую историю от мифов и легенд Рассвета. Они удалились в прошлое уже на пятьсот миллионов лет. За стенами Диаспара, недоступная мониторам, Земля уже должна была быть иной. Возможно, тогда существовали океаны и леса, и даже другие города, которых Человек еще не оставил в длительном отступлении к последнему своему дому.

Уходили минуты, и каждая из них была эпохой в маленькой вселенной мониторов.

Рецепторы Изображения оказались закрыты. — Не понимаю,– бросил Олвин, забыв в эти мгновения, что робот способен действовать только по прямому указанию к отвечать только строго в рамках заданного ему вопроса. Он быстро поправился: — Чем закрыты. — Мне неизвестно. Краткая точность робота порой может привести в отчаяние, ничуть не менее глубокое, чем многословие некоторых людей.

Прежде чем Олвин собрался с силами, чтобы продолжить допрос, в бесплодный этот диалог вмешался Хилвар.

— Скажи ему, чтобы он поднял корабль, но только медленно,– сказал он, и в голосе у него прозвучала нотка настойчивости. Олвин повторил команду. Как всегда, они не ощутили движения. Затем изображение снова медленно появилось на экране, хотя некоторое время еще и продолжало оставаться каким-то размытым и искаженным.

Но они увидели достаточно, чтобы похоронить спор о воздушном шлюзе. Ровное плато уже не было ровным.

localhost:81 sætter prisen ned – Lars