В очертаниях суши и водоемов тревожило что-то загадочное, и они тотчас же уловили, что границы тверди слишком уж правильны. Континенты этой планеты были теперь совсем не такими, какими создала их природа,– но сколь ничтожной задачей было это преобразование мира для тех, кто построил — Да ведь это вовсе и не океаны. — внезапно воскликнул Хилвар. — Гляди, на них видны какие-то отметины. Только когда планета совсем приблизилась, смог Олвин ясно рассмотреть, что именно имел в виду его друг.

Он заметил слабые полоски, какие-то штрихи вдоль границ континентов — далеко в глубине того, что он принял за океаны.

Трудно было не думать о Центральном Компьютере как о живом существе, локализованном в каком-то ограниченном пространстве, хотя на самом деле он представлял собой сумму всех машин Диаспара. И даже если он и не был живым в биологическом понимании этого слова, ему, во всяком случае, было свойственно не меньше сознания и самосознания, чем человеческому существу. Он обязан знать, чем занят Олвин, и, следовательно, должен одобрять эту деятельность, иначе Олвин был бы остановлен а его проблема была бы передана Совету — как это сделала информационная машина в отношении самой Алистры.

Смысла оставаться здесь не было никакого.

И еще я надеялся, что полип возродился; я чувствую себя в долгу перед ним и хотел бы рассказать о своих открытиях. – В таком случае, – возразил Хилвар, – тебе придется подождать. Ты вернулся слишком рано. Элвин ожидал этого: шансы были очень малы, и он не испытал большого разочарования. Абсолютно спокойные воды озера уже не колебались в том непрекращающемся биении, которое так изумило их в первый.

Элвин встал на колени у края воды и всмотрелся в холодную, темную глубину.

У поверхности воды плавали крошечные полупрозрачные колокольчики с почти невидимыми щупальцами. Вытянув руку, Элвин коснулся одного из них – и тут же бросил, сердито вскрикнув. Колокольчик ужалил. Когда-нибудь, через годы или через века, этот безмозглый студень сгустится вновь, и огромный полип возродится. Его память сложится воедино, и сознание пробудится к активности. Как полип воспримет сделанные им открытия. – подумал Элвин.

Возможно, он будет недоволен, узнав правду об Учителе.

Я не могу сказать тебе без разрешения Совета. Дело приобрело совершенно неожиданный, даже смущающий оборот. В Диаспаре почти не было мест, запрещенных для посещения. Алистра была вполне уверена, что Элвин не получал разрешения у Совета, а это могло значить только одно – ему помогает еще более высокий авторитет.

Шансов на благосклонность Совета почти не было – многолетние или даже многовековые просьбы ничего бы не изменили. Эта перспектива привлекала Элвина меньше. Он обратил мысли к небу. Иногда, в фантазиях, вызывавших позднее легкое смущение, он воображал, будто вновь обрел ту свободу в воздухе, от которой человек так давно отрекся.

Он знал, что некогда небеса Земли были заполнены необычайными аппаратами. Огромные корабли, нагруженные неведомыми сокровищами, возвращались из космоса, чтобы пришвартоваться в легендарном Диаспарском Порту.

Но Элвин сообразил, что льстит себе: занимавшаяся им доля мозга Центрального Компьютера, вероятно, не составляла и одной миллионной. Он был лишь одним из бесчисленных происшествий, привлекших внимание Компьютера в ходе надзора за Диаспаром. Трудно было говорить в присутствии того, кто занимал все окружающее пространство. Слова, произнесенные Элвином, словно исчезали в пустоте.

– Кто. – спросил .

Затем на мелководье возле самой кромки берега он разглядел едва заметное чередование света и тени. Ему удалось проследить этот рисунок вплоть до самой середины озера, где глубина уже скрадывала детали. Вот это-то темное озеро и поглотило крепость. Там, внизу, лежали руины того, что когда-то было мощными зданиями, ныне поверженными временем.

И все же не все они погрузились в глубину, Потому что на дальней стороне кратера Олвин теперь разглядел груды исковерканных каменных блоков и огромные гранитные глыбы, из которых когда-то были сложены массивные стены.

Волны плескались вокруг ним, но еще не поднялись настолько высоко, чтобы довершить свою победу. — Давай обогнем озеро,– предложил Хилвар, и голос его был тих, как если бы величественность этих руин наполнила его душу благоговением. — Может, что-нибудь и найдем в этих развалинах.

Первые несколько сот ярдов стенки кратера были такими крутыми и гладкими, что на них трудно было стоять выпрямившись, но вскоре молодые люди достигли более пологого склона и теперь могли передвигаться без особого труда.

У самой воды аспидно-черная поверхность кратера была покрыта тонким слоем почвы, нанесенной, должно быть, сюда ветрами. В четверти мили от них циклопические каменные блоки громоздились друг на друга, словно непомерных размеров кубики, брошенные каким-то гигантским младенцем.

Вот тут еще можно было узнать секцию массивной стены. Там — пара изъеденных временем пилонов отмечали место, которое когда-то было позицией грандиозных ворот.

Элвин послал сигнал подтверждения и спустя миг оказался перед Джезераком. Наставник казался достаточно серьезным, но дружелюбным. – Мне поручили привести тебя в Совет, Элвин, – сказал. – Они хотят выслушать. – Тут Джезерак увидел робота и с любопытством оглядел .

Гляди-ка. — воскликнул вдруг Хилвар, указывая на экран. — Вон там, Олвин изменил курс корабля, и пейзаж тотчас наклонился. Скалы, освещенные красным, словно бы размывались скоростью их Движения. Затем изображение стабилизировалось. И они увидели, что внизу под ними проносится неопровержимое свидетельство чьей-то разумной деятельности.

Да, неопровержимое — и в то же время какое-то сомнительное.

На этот раз оно явилось им в виде редкого ряда стройных колонн, каждая из которых располагалась в сотне футов от соседней, а высотой была футов в двести. Колонны эти уходили вдаль, перспектива гипнотически уменьшала их все больше и больше, пока, наконец, горизонт не поглощал их. Олвин бросил корабль вправо, и они помчались вдоль линии этих колонн.

Лучше всего будет порыться в развалинах, я от озеря давай-ка держаться подальше,– решился наконец Хилвар. — Думаешь, там внизу что-то. — спросил Олвин, кивнув на загадочные волны, которые все так же разбивались у его ног. — Это может быть — Ничто если у него есть сознание, не представляет опасности,– ответил Хилвзр. (Так ли. — подумалось Олвину.

Весьма вероятно, что время от времени контакт с землей у них все же случался. Олвин увидел, как один огромный пузырь внезапно схлопнулся и стал падать, причем лопнувшая оболочка действовала как какое-то грубое подобие парашюта. Мимолетно он еще задался вопросом — случайность ли это или же какая-то стадия жизненного цикла этих странных. На пути к следующей планете Хилвар немного вздремнул. По какой-то причине, которую робот никак не мог им объяснить, корабль на этот раз двигался медленно — по крайней мере, по сравнению с той скоростью, с которой он мчался по Вселенной.

Им понадобилось почти два часа, чтобы добраться до того мира, который Олвин выбрал для третьей остановки, и он был несказанно удивлен, что простое межпланетное путешествие потребовало такого Хилвара он разбудил, когда они уже погрузились в атмосферу.

— Ну и как тебе нравится вот. — Он указал на экран.

Не успев произнести эти слова, он ощутил их неуместность. Алистра сдавленно вскрикнула. По внутренним стенкам подземохода, как по воде, пошли волны, и за окружающими его металлическими панелями Элвин опять увидел тот, второй мир. Оба мира столкнулись; в их борьбе верх одерживал то один, то. И вдруг все кончилось.

Город накрывало бледно-голубое небо, усеянное размытыми перьями о6лаков,– они медленно поворачивались и изгибались под ветром, который мел по поверхности этой еще совсем юной Земли. Пронизывая облака, летя и выше их, в небе двигались и более материальные воздушные странники. На высоте многих миль над городом корабли, связывающие Диаспар с внешним миром, мчались по своим маршрутам в самых разных направлениях, прошивая небеса кружевными строчками инверсионных следов, Джизирак долго смотрел на эту загадку, на это чудо — распахнутое небо, и страх касался его души неосязаемыми холодными пальцами.

Он почувствовал себя голым и беззащитным, ошеломленный осознанием того, что весь этот такой мирный голубой купол — не более чем тончайшая из скорлупок, за которой простирается космос, таинственный и угрожающий.

Но этот страх был недостаточно силен, чтобы парализовать волю. Какой-то долей сознания Джизирак понимал, что все это сон, а сон не причинит ему ровно никакого вреда. Он просто проплывет сквозь это наваждение, пробуя его на вкус, пока не проснется в городе, который ему хорошо знаком.

Он направлялся в самое сердце Диаспара, к той его точке, где в его эпоху будет стоять усыпальница Ярлана Зея.

Теперь, в этом древнем городе, здесь ничего еще не было, стояло только низкое, круглое здание, в которое вело множество сводчатых дверей. Около одной из них его дожидался какой-то Джизираку следовало бы онеметь от изумления, но теперь его уже ничто не могло удивить.

Почему-то это казалось совершенно правильным и естественным — оказаться лицом к лицу с человеком, построившим Диаспар.

🏆Coaching emploi : comment réussir son entretien d’embauche ?