И в этом случае я хочу быть уверен, что буду присутствовать на месте действия, когда грянет гром. — Похоже, вам слишком уж нравится говорить намеками,– попенял Шугу Джизирак. — Что именно вы предвидите. — Я сомневаюсь, знаете ли, чтобы мои догадки оказались хоть в какой-то степени лучше ваших. Но я верю: ни вы, ни я, ни кто-либо третий в Диаспаре не сможет остановить Олвина, когда тот решит, что же именно ему хочется сделать.

У нас впереди, на мой взгляд, несколько очень и очень интересных столетий.

Важно было исключить одну возможность. Теперь он должен заняться Он поднялся на ноги и прошелся вокруг образа города, занимавшего почти все помещение. Трудно было не думать о нем как о материальной модели, хотя Элвин и знал, что в действительности это не более чем оптическая проекция картин в изученных им ячейках памяти. Когда он касался пульта управления монитором, заставляя свою точку наблюдения двигаться по Диаспару, по поверхности этой копии перемещалось световое пятнышко, показывая, где он находится.

Когда оно снова заговорило, голос его оказался неустойчив и понимать его стало куда трудней, чем. — Начинается следующий цикл,– выдохнуло оно каким-то дрожащим шепотом. — Не ожидали его столь. осталось всего несколько минут. стимулирование слишком сильно. долго нам всем вместе не продержаться.

В сущности, Олвин обрел свободу взрослого человека за много лет до наступления установленного срока. — Я тебя понимаю, — ответил Олвин. — Спасибо вам за то, что вы опекали меня, и я буду помнить вас в течение всех моих жизней.

Без этой побудительной причины они, вероятно, давным-давно стали бы совершенно немыми. Они были всегда при деле, занимаясь задачами, для Элвина обычно непостижимыми. Когда же он понимал, что они делают, их работа почти всегда представлялась совершенно ненужной. К примеру, немалая часть пищи жителей Лиса выращивалась, а не синтезировалась по разработанным миллионы лет назад прообразам. Когда Элвин указал на это, ему терпеливо объяснили, что народ Лиса любит наблюдать за ростом разных организмов, проводить сложные генетические эксперименты и разрабатывать все более изысканные вкусы и запахи.

Эрли славилась своими фруктами, но когда он съел несколько отборных плодов, они не показались ему лучше тех, которые он мог сотворить в Диаспаре одним лишь мановением пальца.

Спросила она, — Совершенно готов, — ответил Олвин, но в голосе у него прозвучало нечто такое, что заставило Сирэйнис внимательно посмотреть на. — Тогда лучше всего будет, если вы сейчас отрешитесь от всех мыслей, как вы это уже умеете. После этого вы ничего не будете чувствовать и ничего не будете знать до тех пор, пока снова не окажетесь в Диаспаре.

Дверь в комнату, где шло заседание, была заперта, и лишь спустя некоторое время Хилвар смог привлечь к себе внимание. Сознание Сенаторов, видимо, было настолько загружено, что пробиться в их совещание стоило большого труда. Затем двери неохотно отворились, и Элвин продвинул своего робота прямо в Узрев парящего робота, трое Сенаторов окаменели в своих креслах, но на лице Серанис промелькнул лишь слабый след удивления.

Либо Хилвар уже успел предупредить ее, либо она ожидала появления Элвина рано или поздно.

– Добрый вечер, – сказал он вежливо, словно этот подставной визит был самым естественным явлением в мире. – Я решил вернуться. Их изумление явно превысило ожидания Элвина. Первым опомнился один из Сенаторов, молодой человек с седеющей – Как ты попал. – ахнул. Причина его ошеломления была очевидна.

Аналогично Диаспару, Лис, должно быть, тоже вывел подземную дорогу из – Я прибыл сюда так же, как и в прошлый раз, – сказал Элвин, не в силах удержаться от возможности поразвлечься за их Двое Сенаторов уставились на третьего, который развел руками в знак полного недоумения.

Затем младший по возрасту снова обратился к Элвину: – У тебя не было каких-либо.

затруднений?. – Никаких, – сказал Элвин, решив ввести их в еще большее смущение.

К тому же их еще и угнетало какое-то смутное ощущение собственной вины. Конечно, это было нелепо — думать так, потому что представлялось не столь уж важным, когда именно начинал полип свой очередной жизненный цикл, но они-то понимали, что причиной этой вот преждевременной метаморфозы явилось необычное волнение, вызванное именно их появлением. Олвин сообразил, что теперь действовать нужно быстро, иначе представившаяся было возможность пропадет,– быть может, всего на несколько лет, но вполне возможно — и на долгие столетия.

— Так что же вы решили.

— с жадным любопытством спросил. — Что — робот отправится с нами.

Машина замерла в узкой, укромной долине, все еще залитой теплом и светом заходящего солнца. Хилвар посмотрел на Элвина так открыто и чистосердечно, что в его взгляде при всем желании нельзя было отыскать и следа лукавства или неискренности. – Отсюда мы двинемся пешком, – сказал он ободряюще и начал доставать из машины снаряжение. – Дальше ехать. Элвин окинул взглядом окружающие холмы и комфортабельное кресло, в котором он сидел во время поездки.

– Разве нет обходного пути. – спросил он без особой – Конечно, есть, – ответил Хилвар.

– Но мы не пойдем в обход. Мы пойдем к вершине, что куда интереснее. Я поставлю машину на автоматику, и она будет ждать нас, когда мы спустимся с той стороны. Решившись не сдаваться без боя, Элвин сделал последнюю – Скоро стемнеет, – запротестовал.

– Мы не сможем пройти весь этот путь до заката. – Ну да, – сказал Хилвар, с невероятной быстротой разбирая припасы и снаряжение.

До этого рубежа он всегда мог повернуть назад, стоило ему только захотеть. Но, ступи он в эту так гостеприимно раскрывшуюся дверь, и можно было уже не сомневаться в том, что произойдет после этого, хотя Олвин не имел ни малейшего представления о том, куда именно его привезут. Он предался бы попечению совершенно неизвестных ему сил и лишил бы себя возможности распоряжаться собственной судьбой.

Эта задача была не из обычных, – сказал тихий голос Центрального Компьютера. – Я знал, что робот должен хранить в своем сознании визуальное представление о Великих. Важно было убедить робота, что восприятия его органов чувств совпадают с этим образом; остальное не составляло большого труда. – Как же тебе это удалось.

– В основном путем расспросов о том, на что именно похожи Великие, и перехвата при этом образа, формировавшегося в мыслях робота.

Образ был очень неполон, и мне пришлось немало импровизировать. Раз или два созданная мной картина сильно разошлась с представлениями робота. Но когда такое случалось, я чувствовал растущее замешательство робота и подправлял изображение прежде, чем он начинал что-либо подозревать.

Сравни: я мог пользоваться сотнями схем, в то время как робот – лишь одной; и мог с неуловимой для него скоростью подменять одно изображение другим. Это было похоже на фокус: я был в состоянии перегрузить сенсорные контуры робота и одновременно подавить его способность к критической оценке ситуации.

Ты увидел лишь итоговое, исправленное изображение, наиболее полно соответствующее откровениям Учителя. Оно оказалось грубоватым, но подошло.

Но он, однако, увидел уже вполне достаточно, чтобы убедиться, что, если выход из города где-то и есть, его так вот просто ему не найти. Он мог бы потратить столетия в бесплодных поисках, вместо того чтобы обратиться к помощи более умудренного человека. Джизирак прямо сказал ему, что не знает пути, ведущего из Диаспара, и что сам он сомневается в его существовании. Информационные устройства, когда Олвин задавал им этот вопрос, тщетно обшаривали свою практически безграничную память.

Они могли поведать ему мельчайшие детали истории города, вплоть до, самого начала периода, записанного в Центральном Компьютере,– вплоть до барьера, за которым, навечно скрытые от человека, лежали Века Рассвета.

Но либо информаторы были не в состоянии дать ответ на незатейливый вопрос Олвина, либо какой-то высший авторитет запретил им отвечать.

Он знал, что гигантская машина вбирает их все, а сама простирается далеко за пределы этого вот помещения, ибо включает в себя и все остальные машины, имеющиеся в Диаспаре,– движущиеся и неподвижные. Его собственный мозг был суммой многих миллиардов отдельных клеток, собранных в пространстве размерами всего в несколько дюймов, а физические элементы Центрального Компьютера были рассеяны по всему пространству Диаспара, В этом же зале могла располагаться не более чем коммутационная система, с помощью которой мириады отдельных частей Компьютера подключались друг к другу.

Не очень представляя себе, куда же теперь направиться, Олвин смотрел вниз, на огромные пологие дуги пандусов и на все, что простиралось за.

Центральный Компьютер должен знать, что он уже здесь, как он знает обо всем, что происходит в Диаспаре. Олвину оставалось только ждать от него инструкций. Уже знакомый, но по-прежнему вызывающий благоговение голос был так тих и раздался так близко от Олвина, что тому даже показалось, что Джизирак вряд ли его слышит. — Спуститесь по левому пандусу,– сказал голос.

— Там я дам вам новые инструкции.

lagengymnastik.